Лия Микдашиева - доктор наук

24.08.2012, 07:24 - За последние два-три года несколько сайтов просили у меня что-то наподобие автобиографического очерка.

Один из немногих сайтов- "Isroil.info", от которого по-домашнему веет теплом и уютом привлек мое внимание. Я с удовольствием начинаю сотрудничество с командой Авраама Давыдова, который очень "ровно" сотрудничает со всеми.

Мое детство - это все рассказы моей любимой писательницы Миры Хаимовой (Мирьям Хейли). Жизнь старшей дочки в консервативной семье Красной Слободы.

Жизнь девочки, которую ждали целых семь лет. Появление этой девочки было встречено радостно даже моей бабушкой Лиёй Шэльмю (получилось так, что в её семье появлялись одни девочки, и она чуть ли ни в трауре сидела после очередной внучки).

И она, Лиёй Шэльмю, приняла единственное "правильное " для всех решение: нарекать меня своим именем - Лия, но с одним условием: до её смерти все зовут меня "Лизой" (кстати, до сих пор я осталась "Лизой" для всех моих близких и краснослободинцев).

Лиёй Шэльмю запомнилось моим краснослободинцам "своим" большим садом, которого знают в слободе как "боqой Лиёй Шэльмю". Этот сад находился на высоком берегу Кудиальчая. Он был местом свиданий для всех обрученных краснослободинцев.

В "нюмкюрдэ хунди" ходили в сад моей бабушки. Лиё Шэльмю, вооруженная винтовкой сторожила "свое" имущество. Этот сад до раскулачивания принадлежал семье Ишмаил Мугдоши, то есть моему дедушке. И моя бабушка "нанялась" сторожить свой сад.

Во время кураторства в Музее Израиля я посещала семьи моих земляков (и в Израиле и на Кавказе). Узнав, что я что внучка Лиёй Шэльмю, передо мной открывались " святая святых" для каждой краснослободинской семьи-сундуки, в которых ещё сохранялись: святые книги, старинные ювелирные изделия, фотографии …. И каждый спешил поделиться со мной счастливыми минутами "нюмкюрдэ хунди".

И такой очень интересный факт. Во время войны многие наши краснослободинцы осиротели. В Красной Слободе был открыт детский дом. Сирот отдавали в этот дом. А для многих дом моей бабушки стал родным. Она усыновила несколько сирот. Помогла обзавестись семьями, не забыв подарить им приданое (хотя бы на первое время). Так вот, эти мои дяди со слезами на глазах принимали меня, называя "дэдэй" (матерью).

Мое детство? Наверняка, пожелтевшие и пахнущие от времени сыростью – книги. Эти книги до сих пор снятся мне. На них было написано: "Уголовный кодекс СССР". Они принадлежали моему отцу. В Баку, мой отец, Аарон и его друг Агарунов Захария (будущий краснослободинский педиатр), учились на рабфаке. Папа готовился к поступлению в юридический, а его друг в медицинский. Они поступили, но отец был исключен с формулировкой "из-за семейных обстоятельств" (раскулачивание). Эти книги папа хранил до конца своих дней, и однажды, рассказав мне о своей мечте и годы учебы в университете, я почувствовала его боль. И тогда я решила, что стану юристом.
Грезы, грезы...

Папа поддерживал меня до какой-то поры, но не хотел, чтобы дочь претворила в жизнь эту давнюю семейную мечту. Забегая вперед, отмечу, что я совершила отчаянный шаг, оставив семью в смятении, одна, села на самолет и улетела в Москву.

Этот, ничем не примечательный факт, остался бы незамеченным в другом обществе, но не в Красной Слободе.
Москва? Девочка из Красной Слободы поехала одна? Неспроста! Пошли неприятные разговоры, слухи…

…Вернемся в мою родную школу. Закончила я школу с золотой медалью, но её мне не выдали. Пригласили моего отца в школу, а затем в районный отдел образования и открытым текстом сказали: "Если вы хотите, чтобы ваша дочь получила золотую медаль, занесите нам 1000 рублей". А папа ответил, что если эту тысячу рублей просили бы за сына, то я сейчас бы выложил их". И я тогда "получила" четверку по химии.

Отмечу, что я решила все-таки вернуться домой, из Москвы и попытать свое счастье на нашем "семейном" юридическом факультете Бакинского Государственного Университета имени С.М.Кирова. А там, отличнице, члену районного комсомольского комитета один "киши" сказал следующее: "Джууд гызы. Гырмызы гэсэбэдэн гэлмисэн…."

Конечно, я была в шоке. Он у меня даже не принял документы. Я ревела так, что весь университет прибежал. Он посоветовал мне, там же, не подавать документы и на исторический факультет. Тогда, назло этим нехорошему дяденьке я "подалась" на исторический факультет. 515 человек абитуриентов на 25 мест. Надо же! Один антисемит нашелся в моем Азербайджане и тот попался мне!

После учебы я жила в Ленинграде. Признаюсь в одном: самообразование мне дало больше чем учеба на историческом. Во время учебы я подружилась с моим преподавателем по философии, профессором Петром Абрамовичем Ландесьманом и Пиня Калика, который работал историком в маштаганском детском доме.

"Девочка моя. Учеба на историческом ничто по сравнению с тем, что ты должна знать" - сказал мне как-то Петр Абрамович. Принес толстейшие книги по "Истории культуры" Г.Вейса, "Всеобщей культуры музыки", "Всеобщей истории живописи" Р.Мутера, 16-томник Брокгауза-Эфрон, (правда, один том куда-то затерялся).

А Пиня Калика, готовил конспекты по "Капиталу" К.Маркса, для моего родственника, и меня также " увлекал" в свой мир. Он, Пиня Калика, дружил с очень интересными людьми. Помню, годы 1976-77, когда в Баку приехал поэт Е.Евтушенко и подарил Пине Калике пока ещё неопубликованное стихотворение "Бабьий яр". Тогда я впервые познакомилась с историей Холокоста.

Приезжала домой, в Ленинград с длинным-длинным списком по "моему самообразованию", и засиживалась в Салтыковке-Щ., Некрасовке (библиотеках).

Со временем я сама уже "направляла" себя. История религии, мой любимый театр БДТ (Г.Товстоногов), ленинградские музеи…

Потом был Израиль. Со всеми радостями и разочарованиями. Шестимесячные курсы нянь (это со 2-ой степенью), годичные курсы в Еврейском Университете, частные курсы журналистики, и, конечно, общественная работа в общине. Нас было несколько человек: Людмила Амирамова, Мира Мардахаева, Йонатан Мишиев …

Для нас открыли специальные курсы в Высших Школах Лидеров, которые дали нам возможность в израильских реалиях работать с общиной. И за нами и с нами был настоящий Лидер – Симха Юсипов. Он был и остается Лидером общины. Сегодня честолюбивые дублеры не без помощи "главного" советника общины разломили хребет общины.

1995 год. Меня пригласил к себе министр абсорбции Я.Цабар. "Министерство абсорбции берет на себя финансирование выставки в Музее Израиля. Мы решили в министерстве, что ты сможешь кураторствовать в отделе этнографии и иудаики по евреям Кавказа. Тебе нужно подумать или как"?

Через неделю я согласилась, но с одним условием: я должна изучить вначале музееведение. Встретили очень тепло в Музее. Прошла высшие курсы музеелогии и приступила к работе. В течение трех месяцев я должна была подать концепцию выставки, а затем непосредственно начинать собирать материалы. В течение этих месяцев я встречалась с членами общины, выступала по радио, писала статьи в газетах, таким образом, знакомила общину с этим проектом.

Одни были убеждены, что необходимо рассказать только о наших художниках, писателях, музыкантах. "Никакой старой одежды" - напутствовали они. "Только старинную одежду" - диктовали другие.

11 сентября 2001, в час, когда "американские близнецы " разрушились, была открыта выставка. Она получилась очень теплой, по-домашнему уютной и доброй. Приезжали специальные группы из Испании, Франции, Италии...

Параллельно я сдала экзамены в аспирантуру, в институте археологии и этнографии НАНА. Тема была интересной, но очень тяжелой: "Этнодемографические особенности и миграционные процессы евреев Кавказа".

Наверняка, мне очень повезло. Я совершала экспедиции в Дагестан, в Азербайджан. Долго "копалась" в разных архивах мира, находя уникальные сведения об общине. Мне было и стало интересно изучать мою общину. Я была тем, кто, оставив племя, преследовала его.

Выпущенная мной книга, в Музеях Израиля, под названием "История и быт евреев Кавказа" несколько раз переиздавалась на английском языке. К сожалению, Музей не дал разрешения перевести её на русский язык. Покойный Заур несколько раз беседовал со мной на эту тему.

Я вплотную сотрудничала с Азербайджаном. Первую международную научную конференцию я подготовила и провела 24 апреля 2001года вместе с Сефардской Всемирной организацией и с "ЗАРА"- покойным Зауром Гуршумовым. Конференция была проведена в Баку на уровне президента Азербайджана Гейдара Алиева, правительства Азербайджана совместно с правительством Израиля.

Но этот день стал черным для моей семьи. В этот день, в час открытия конференции в Баку, мой папа скончался в Москве. На следующий день мы, все участники конференции, включая нашего посла в Азербайджане Шмуэль Моэль, поехали в Красную Слободу, на похороны моего отца.

Я представляла Израиль на первом и втором съездах азербайджанской диаспоры, курировала азербайджанских студентов в израильских высших учебных заведениях, была собственным корреспондентом каналов "АНС", а затем "ЛИДЕРа" в Израиле, а также появлялась очень часто на страницах газет "Зеркало" и "Эхо".

В 2009 году была подготовлена и выпущена мною с группой ученых вторая книга, "История и культура горских евреев Кавказа".

В данный момент я собираю материалы для двух крупных научных проектов.

Многие пишут мне, спрашивают, почему я не появляюсь на конференциях, стоит ли проводить их в таком количестве, что я думаю о клейме" таты"…

На те или вопросы и на волнующие меня темы я постараюсь систематически высказать свое личное мнение на "Isroil.info".


Загрузка...








Календарь
«    Июнь 2019    »
ПнВтСрЧтПтСбВс
 12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930